На главную
 
СТАТЬЯ "В РОССИЮ ИЗ РОССИИ"

Опубликована в международном журнале русского зарубежья " Большой Вашингтон" 19/54 за 2010 год
 


 
  
 







Иерусалим. Подножье Елеонской горы. Внизу – Гефсиманский Сад. Я в монастыре Марии Магдалины стою у саркофага, у одной из главных святынь русского зарубежья. Именно сюда, с Урала, из Алапаевской шахты в 1921 году привезли останки Великой княгини Елизаветы Федоровны и ее верной спутницы келейницы Варвары. В России только что окончилась гражданская война, а уже за тысячи километров возник духовный центр новой России. России в изгнании. Русского зарубежья.
Сама Елизавета Федоровна приезжала сюда в 1888, на освящение , со своим мужем, великим князем Сергеем Александровичем. И кто тогда мог подумать, что великого князя, ставшего московским генерал – губернатором, разорвет бомба террориста Ивана Каляева, а саму Елизавету Федоровну пьяные солдаты и матросы скинут в шахту. И что подвиг жизни этой удивительной женщины поможет выжить и обрести нравственные силы сотням тысяч русских изгнанников.
Кажется, здесь все пронизано вечностью. На этом небольшом участке земли, где молился перед казнью Иисус Христос, кажется, начинаешь понимать, что такое вера и единая власть над всеми нами.
Наверное, любой, ступивший на Святую землю, кто бы он не был, задумывается о своей жизни, о том, что ему удалось и не удалось. И я, конечно, тоже поддаюсь такому странному, могучему зову этого прокаленного жарой края.
Вечером у меня концерт в Русской Иерусалимской библиотеке. До этого была Ницца, а еще Рим, Подгорица, Минск, Питер. И это только за два месяца. Вспоминаю, когда в начале перестройки ранее невыездные люди стали бывать за рубежом, то они начинали свои рассказы с какой-то интонацией извинения. Мол, простите, что нам так повезло, а Вам нет.
Сегодня поездка за границу стала совершенно обычным делом. И не только для тех, кто очень богат и хорошо устроился. И тем не менее, когда приходится перечислять города и страны, где я был, тоже возникает какое-то чувство неловкости.
Если бы мне лет десять назад сказали, что я буду перелетать из страны в страну, выступать в маленьких и больших залах перед русской аудиторией, что наши соотечественники будут иногда скидываться мне на билеты, чтобы меня услышать, что я буду представлять на своих выступлениях Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына, что мои песни будут звучать в телесериалах, которые ведет Никита Сергеевич Михалков, я бы, конечно, решил, что мечтать никогда не вредно. Но и сказки становятся реальностью.
Был такой дальневосточный поэт – Алексей Ачаир. Когда Красная Армия заняла Владивосток, он убежал в Китай и жил в Харбине. Родом из казачьей станицы, он совсем не был похож на казака. Высокий, элегантно одетый, он прекрасно играл на рояле и был самым желанным гостем в харбинских литературных и музыкальных салонах. У него родились строки, которые часто повторяли те, кто оказался за пределами России:


Не смела нас кручина, не выгнула,
Лишь согнула до самой земли,
А зато, что нас Родина выгнала
Мы по свету ее разнесли.


Вот изучение и собирание этой разнесенной Родины, этой удивительной планеты России вне России, или, как часто говорят, русского зарубежья и стало моим главным делом.
Мне всегда везло на людей. Повезло, что в Историко –архивном Институте я учился у Сигурда Оттовича Шмидта, блистательного ученого и краеведа, и сегодня являющегося символом подлинного русского интеллигента. Именно он представил меня Дмитрию Сергеевичу Лихачеву и я был принят в тогда еще Советский Фонд Культуры. Повезло, что я встретил главного редактора журнала « Наше Наследие» Владимира Петровича Енишерлова, настоявшего, чтобы меня взяли в Фонд. Повезло, что я работал рядом с Еленой Николаевной Чавчавадзе, продюсером знаменитого сериала « Русские без России», который ведет Никита Сергеевич Михалков и благодаря ей моя песня зазвучала в каждой серии. Что сам Никита Сергеевич оказал мне бесценную поддержку при издании книг замечательных поэтов русского изгнания Николая Туроверова и Ивана Савина, о которых я буду делать потом радио и телепередачи. Что я застал многих старых эмигрантов и встречался с ними. Людей, общение с которыми – событие в жизни. Вспоминаются слова Бродского в ответ на достаточно понятный и не очень умный вопрос: « Ну какой же в жизни была Ахматова?» - « Она одним поворотом головы превращала Вас в homo sapience». Что я работаю с прекрасным искусствоведом Ольгой Земляковой и подготовил вместе с ней целую серию работ о русских художниках в изгнании. ..
Все началось в конце восьмидесятых, когда был создан Советский Фонд Культуры. Именно туда многие наши соотечественники из –за рубежа стали передавать сохраненное ими бесценное наследие. Потому что верили, что организация, возглавляемая Раисой Максимовной Горбачевой и Дмитрием Сергеевичем Лихачевым, вернет их сокровища в культуру страны, которой они служили на чужих берегах.
Потоком в Фонд шли картины, архивы, книги. И вот в Доме – музее Марины Цветаевой на Борисоглебском переулке была создана библиотека русской эмиграции при Фонде культуры, где я и стал работать.
Это было невероятно – окунуться в половодье поэзии, прозы и философского и богословского наследия . Ранее запрещенные стихи и книги кружили голову. Я писал статьи, готовил книги, принимал один до двадцати читателей и исследователей в день, выступал по радио с чтением неизвестных строф русских поэтов. Особенно часто звал меня на « Эхо Москвы» ныне, к сожалению, покойный Георгий Мосешвили.
Там же в Доме Цветаевой, было первое представительство Солженицына. Сам Александр Исаевич был еще в Вермонте, в Москву приезжала Наталья Дмитриевна. И, конечно, я из всех сил помогал в создании новой библиотеки русской эмиграции, которую она с Александром Исаевичем и Никитой Алексеевичем Струве стала организовывать на Таганке.
Теперь это огромный сверкающий центр – Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. Безусловно, ведущая организация в мире по исследованию и собиранию наследия русской эмиграции. Там я теперь работаю. И я очень благодарен директору Дома Виктору Александровичу Москвину, также одному из создателей Дома, за постоянную поддержку и помощь во всех моих начинаниях.
С гитарой я не расставался никогда. Во дворе, совсем маленькие, мы колотили по трем струнам и пели «В прорыв идут штрафные батальоны», не особо понимая, о чем тут речь. Но просто кожей чувствовали, что это – настоящее. Мог ли я даже подумать, что на моем юбилее на сцену поднимется Людмила Владимировна Абрамова, супруга Владимира Высоцкого, подарившая ему двух сыновей и скажет добрые слова и в адрес моих песен, и моих исследовательских работ.
Конечно, тематика исследований не могла не отразиться в балладах, которые я писал. Эти песни часто исполняются от лица эмигрантов, белых офицеров или людей, которых судьба в наши дни разбросала по миру. Наверное, такие темы волнует многих, и этим я объясняю свою сегодняшнюю востребованность.
Мне часто говорят, что за границей меня знают лучше, чем в России. Многие просто уверены, что я живу там. Порой получаю письма, где их авторы совершенно искренне пишут, что были убеждены, что я погиб в гражданскую войну или умер в эмиграции. Что они очень рады, что ошиблись и интересуются, все – таки из какой я страны. Хотя я веду еженедельную передачу « Берег русский» по « Радио России» и очень много езжу по нашим городам. Калуга, Красноярск, Елабуга, Самара, Тольятти… Перечислять можно очень долго. Меня часто зовут выступать в Университетах и вузах. Выхожу на сцену, пою и рассказываю об эмигрантах, о забытых поэтах и художниках, о тех, кто был намного благороднее и талантливее нас. И читаю стихи. Стихи тех, кто так хотел вернуться в Россию. Таких как, к примеру, замечательный поэт Ивана Елагин, умерший в США: Посмотрите, какие пронзительные строки:


Мне не знакома горечь ностальгии,
Мне нравится чужая сторона,
Из всей, давно оставленной России
Мне не хватает русского окна.

Оно мне вспоминается поныне,
Когда в душе становится темно,
Окно с большим крестом посередине…
Вечернее, горящее окно…



ВИКТОР ЛЕОНИДОВ










 
Counter CO.KZ